Мираж

Машина двигалась сияя новой краской,
Ее с душой придумал старый Генри Форд,
Он окружил ее своей заботою и лаской,
И подарил ей он надежность и комфорт.

Попала в руки богача она с завода прямо,
Он денег не жалел и окружил ее вниманьем,
Гонял на ней, но правда слишком рьяно,
Но и она ответ дала всем ожиданьям.

Прошло немало лет, но люди так не вечны,
Хозяин умер, оставив Фордика жене,
Она и хахаль ее были столь беспечны,
Что утопили Форд практически в дерьме.

Продав полуживого старому водиле,
Пошли гулять на вырученный куш,
Живого места не нашел на том автомобиле,
Хозяин новый - британец Пауэл Этуш.

Но руки золотые воссоздали машину,
Восстал почти из мертвых Боливар,
Его колеса, обул хозяин в новую резину,
И вмятины исправил приятель сталевар.

Не мало лет служил автомобиль Этушу,
Не подводил и выручал не раз владельца,
Но через годы дружбы, Пауэла душу,
Господь забрал, в связи с болезнью сердца.

Он брошенный стоял у дома старого тоскуя,
Подьела ржа немного и краска потускнела,
И через годы, юноша, своей свободою рискуя,
Угнал авто! В нем страсть к вождению кипела.

Поездил годик, покатался и разбил,
Потом продал с него, что мог, а после,
Без сожаления на свалку оттащил,
Находится что дома его мамы  возле.

На тот момент машине было уж не мало,
Лет так уж тридцать , может больше,
Она давно уж раритетом для всех стала,
Но приглянулась старому еврею Мойше.

Еврей тот продуман был и ворюга редкий,
На Форде этом ездил он ночами воровать,
Потом, когда спалился, продал своей соседке,
Что-бы спокойно ночью без улики спать.

Соседку молодую называли все Изольдой,
Она всех ублажала в миг желания и страсти,
Теперь в машине с миной довольною и гордой,
Она впадала в разврата безудержного сласти.

Запущен Боливар стал словно тарантас,
Не долго длилось наслаждение путаны,
Прямо в машине, какой-то старый ловелас,
Жестоко задушил, опустошив ее карманы.

Долго решали Копы, что с машиной делать,
И было суждено отправиться ей за бугор,
В страну Мечетей пришлось Форду уехать,
Что-бы служить теперь, сынам высоких гор.

Сыны те занимались странными вещами,
Им не знакомы были жалость и покой,
Но Форд они любили и увешали коврами,
И даже руль поставили, с оправой золотой.

Потом война! И горцев всех в ней порешили,
Казалось кровь теперь не смыть уж никогда,
Но победители от крови вражеской отмыли,
И как трофей, забрали из пустыни навсегда.

В стране далекой на аукционе городском,
Он с молотка ушел какому-то Банкиру,
Который девок лишь катал своих на нем,
Демонстрируя свой пафос всему миру.

Потом Банкир сбежал из государства,
Автомобиль арестовали за кредит,
Лешив благ материальных и богатства,
Словно какой-то злостный он бандит.

Из конфиската выкупил машину человек,
Который раритеты собирал как хобби,
Он сдал Форда на киностудию "Двадцатый век",
Для сьемок триллера в пустыне Гоби.

Вновь возродился гордый Боливар,
Починен был и доведен до идеала,
Теперь его сам Спилберг у себя снимал,
И на обложках фотография его сияла.

В конце-концов отправился в гараж,
Музеем частным, что является поныне,
Форд раритетный, под названием "Мираж",
Даст фору и сейчас, любой на улице машине.